Особенности реконструирования реальности внутри агента
Итак, мозг реконструирует реальность из информации, получаемой из окружающей среды и изнутри. Реконструкция постоянно обновляется за счёт опыта, получаемого агентом, когда он действует. Младенцы, судя по всему, поначалу едва различают лица людей – они видят лицеподобные пятна, которые со временем прорисовываются, становятся чётче и ярче и превращаются в лица. Слепые, которые стали видеть после операции во взрослом возрасте, тоже не сразу видят мир – сразу они видят просто разноцветные пятна. Они учатся распознавать объекты, и реконструкция мира внутри постепенно «прогружается», дорисовывается и становится более детальной. Маленькие дети регулярно много изучают мир, чтобы реконструкция в голове стала точнее. Они многократно бросают и поднимают игрушки – тренируются правильно попадать в эти объекты (и поначалу много промахиваются). У взрослых людей всё происходит точно так же: много раз повторяем эксперимент и получаем один и тот же результат, значит, реальность реконструирована хорошо, разрыв между эпистемой/картиной мира в голове и реальностью минимальный.
То есть, мозг выступает как измеритель: постоянно оценивает разницу между полученными в ходе эксперимента данными и данными, которые уже имеются у агента, а потом делается вывод: нужно ли обновить модель/картину мира агента по поводу чего-то. Например, раньше вы регулярно работали допоздна, пропускали обед, лишь бы выполнить данные вам задачи, потому что считали, что это поможет вам успеть выполнить всё в срок и хорошо продвинуться в карьере. Возможно даже, когда-то вас продвинули в начальники именно за ваш трудоголизм. То есть, вы когда-то получили подтверждение, что ваша идея «страдать трудоголизмом» хорошо оценивается, позволяет достичь карьерных целей, и продолжаете так действовать. Но в какой-то момент замечаете, что голый трудоголизм перестал вам помогать. Вы перерабатываете, вы устаёте, а ваши усилия не замечают и не оценивают, как вы считаете, по достоинству. Более того, ваше начальство может даже ругать вас, потому что вы не доделываете или не выполняете важные задачи: например, выполнили 90% выданных вам задач, но не выполнили 10% наиболее важных. Вы обижаетесь и считаете, что выкладываетесь на 100%, а на этом рабочем месте вас не ценят. Но на самом деле происходит кое-что другое: ваша эпистема (на бытовом языке – представление) о том, что «трудоголизм помогает в карьере» разошлась с реальностью.
Поначалу трудоголизм помогал, потому что вы активно наращивали мастерство исполнения новой для вас роли (или ролей). Причиной успехов был не сам трудоголизм, а ваши действия: вы быстро выполняли много работы, предпринимали много попыток выполнить задачи, быстро получали обратную связь. Но в какой-то момент необходимый опыт был наработан, выполнять задачи нужным способом вы научились, с текучкой более-менее справляетесь. После вы должны были переключиться на прокачивание других умений – в частности, умения выбирать/приоритизировать задачи, договариваться о приоритетах с руководством, оценивать ресурсы для выполнения задач, аккуратно фиксировать информацию о реальных сроках выполнения задач, и так далее. Для продвижения дальше требуется мастерство рациональной работы, а не трудоголизм. Трудоголизм, напротив, мешает: из-за него вы постоянно крадёте собственное время отдыха, сна и восстановления в целом для того, чтобы поработать ещё. Вы считаете, что всегда можете компенсировать недоработку, «заняв» немного времени у семьи и отдыха. Вы не мотивированы по-настоящему разобраться, что важно для вашего начальства, а что нет, и считаете, что вас надо вознаграждать за сам факт героического приложения усилий, а не за результат. Ситуация может усугубляться, если в вашей компании или вашей стране принято работать «в режиме героя» и пафосно тушить пожары[1], ощущая себя спасителем (из треугольника Карпмана[2]), а превращать предприятие в стабильно работающий конвейер воспринимается как «скучное дело». Проще ведь продолжать героически превозмогать и «работать как можно дольше».
Чтобы справиться с этой ситуацией, надо осознать разрыв между представлением и реальностью. Трудоголизм не помогает продвинуться в карьере. Помогает продвинуться понимание, что именно хочет начальство (а для этого требуется прокачивать мастерство общения/коммуникации по делу), выполнение работ в срок (а для этого требуется овладеть первыми принципами операционного менеджмента и соблюдать их), помощь начальникам с их проблемами (нужно наладить собственные дела и управление собственной командой, а затем думать, как облегчить начальству продвижение в карьере). Требуется изменить представления в голове и начать действовать по-новому.
Процесс воссоздания/реконструкции реальности внутри агента имеет свои особенности. Во-первых, он всегда окрашивается вашим предыдущим субъективным опытом, ведь при реконструкции реальности задействуется уже накопленная мокрой нейросеткой информация. Поэтому, строго говоря, реконструкции реальности в голове субъективны и зависят от агента(ов). В одной и той же ситуации/контексте два агента будут по-разному подходить к решению проблемы. Например, администрация хочет сократить время приёма пациента в поликлинике с 20 до 12 минут, чтобы через одного врача проходил поток пациентов побольше – это «повысит доступность медицинских услуг». Врачи сопротивляются, потому что за это время могут не успеть собрать анамнез и провести диагностику, и ожидают, что точность вынесения диагнозов упадёт, в итоге пациент получит неправильное лечение или поздно узнает правильный диагноз. Юристы беспокоятся, что неправильные диагноз и лечение приведут к увеличению количества судебных дел. То есть, каждый в этой ситуации увидит что-то своё. Все будут выделять их фона разные объекты. Чтобы договориться, придётся сначала определиться, кто какие объекты выделяет из фона и почему именно так, какие интересы в данной ситуации важнее.
Во-вторых, раз реконструкции у нас в головах хоть чуть-чуть, но различаются, то необходимо каждый раз договариваться о том, что мы видим, выделяем из фона и обсуждаем. Часть договорённостей мы «впитываем» с детства из культуры: так, мы договариваемся, что вот эта круглая или овальная штука с глазами, носом и ртом на голове агента – это «лицо» (младенец об этом не знает). Мы договариваемся, что красный цвет отличается от синего, врач отличается от юриста – и договариваемся, чем именно. Более того, мы привыкаем к договорённостям по поводу достаточно крупных, часто встречающихся и хорошо различающихся объектов: привыкаем, например, не путать «стол» и «стул». И дальше мы автоматически предполагаем, что в остальном мы тоже «договорились» и понимаем друг друга. Тут-то и начинаются проблемы. Мы можем договориться, что вот эта штука за окном – «автомобиль», и что этот автомобиль «красного цвета». Но если несколько человек одновременно попытается определить оттенок красного, которым покрашен автомобиль, то почти наверняка мнения разойдутся: наши аппарат восприятия чуть-чуть по-разному воспринимают цвета[3]. Чтобы договориться, надо будет выбрать какую-то методику оценки цвета, например, определить оттенок красного по палитре Pantone или по цветовому пространству CIELAB[4], затем использовать колориметр для определения цвета по выбранной методике. Так же придётся действовать и в ваших рабочих проектах. Лично вам может быть очевидно, что вы имеете в виду, когда говорите слова вид «карта покрытия склада Wi-Fi сигналом», «эпик в Jira» или даже «ресурс» – но не факт, что это будет очевидно даже агентам внутри вашей команды, не говоря уж об агентах за её пределами. «Общественные договорённости» по поводу выделяемых объектов и их названий периодически придётся обновлять, потому что они могут менять своё значение и эволюционировать. Агент, занимающий должность «флориста» в недавно открывшемся цветочном салоне, будет не только компоновать и упаковывать букеты, но и убирать обрезки стеблей, менять воду цветам, и так далее. В крупном, давно работающем салоне эти функции возьмёт на себя человек на должности «помощник флориста»[5], а флорист будет заниматься букетами. Название должности звучит одинаково в обоих случаях, а реальный набор выполняемых функций будет отличаться.
Наконец, третья особенность реконструирования реальности в том, что обновление реконструкции внутри агента происходит не моментально. Есть инерция в изменении эпистем, которыми будет руководствоваться агент. Дело в том, что мозг в целом обеспечивает в первую очередь выживание агента в среде. С точки зрения выживания полезнее всего представления, которые не убивают тех, кто ими пользуется. Предыдущие представления, которые уже имеются у агента, его не убили к этому моменту, значит, по умолчанию оцениваются как «более-менее безопасные». С новыми эпистемами/представления ещё ничего не ясно, они ещё могут убить своего носителя. Поэтому мозгу требуется время на оценку: будет ли эта новая эпистема безопасна и при этом более полезна, чем предыдущие? Если нет, не стоит тратить энергию на обновление реконструкций. После оценки требуется также время на само изменение/обновление реконструкции. Например, человеку требуется минимум 3-6 месяцев на отращивание новых нейронных связей. Поэтому ожидать быстрого изменения эпистем/представлений в своей голове или головах окружающих бессмысленно. Лучше настраиваться на достаточно длительный процесс. Именно поэтому только первая треть «Рабочего развития» включает в себя 4 резидентуры по 6 недель каждая.
Можно вспомнить нашумевшую историю с платьем («Какого цвета платье»): https://clck.ru/3RZHkw ↩︎